Передвижницы — FB | Insta | VK

 

Flaneur прогулялся до легендарной рюмочной «Зюзино», чтобы посмотреть на выставку «Автопортрет: женская версия», а ещё узнать у куратора и искусствоведа Екатерины Бочаровой, кто такие «Передвижницы» и куда они двигаются.

Flaneur: Итак, с чего всё началось?

Екатерина: Тема моей диссертации «Кураторство в самоорганизованных художественных сообществах России». Художником, конечно, быть хорошо, но в условиях отсутствия большого арт-рынка неплохо ещё чем-нибудь заниматься. Я предпочитаю быть учёным. И свои научные взгляды воплощать в искусстве с помощью разных экспериментов. Так появилась выставка «Фем-Ризома», которая состоялась в культурном центре «Митино». Я организовала её с Елизаветой Саволайнен и Александрой Орловой (Константин Мухоморов). Прошло всё хорошо и нас не закрыли.

— А было за что?

— За неделю до открытия мы поняли, что да. Я полгода переписывалась с Департаментом культуры города Москвы без проблем. Но потом начались странные вопросы про регалии и образование участников. Я поняла, что-то пошло не так. А за день до открытия на telegram-канале Cultras вышла публикация про нас. Они взяли фото с выставки и написали: «Куда смотрит Кибовский? У него в Митино проросла феминистская грибница радикальных анархо-феминисток». (Александр Кибовский, руководитель Департамента культуры города Москвы — Flaneur).

Передвижницы, Фем-Ризома

Скриншот из telegram-канала.

— Это не так?

— Нет, конечно! Мы вообще не радикальные феминистки. По крайней мере, я как куратор ни в каких движениях замечена не была. Но, тем не менее, после публикации на выставку приехали проверяющие. Мы понимали, что так может произойти, поэтому мероприятие прошло в формате «0+». Не было ни алкоголя, ни поводов для провокации. Но, всё-таки, нас попросили завесить картину Маши Сивковой и женский бюстгальтер на одной инсталляции (дуэт «Андроидный коллайдер», работа «Возраст женщины»). Хотя на соседней работе были трусы, но их посчитали достаточно приемлемыми.

Мария Сивкова, Вернисаж

«Возраст женщины», дуэт «Андроидный коллайдер», 2019. Инсталляция, 100х140.

Фото предоставлено Екатериной.

— А с картиной что не так?

— Она называется «Вернисаж», и у неё всё так. Как минимум, хорошая судьба. Её купили в бар Barrel на Винзаводе, она висит на стене и радует глаз. В греческом зале Пушкинского музея есть «Фронтон храма Зевса в Олимпии», сюжет кентавромахии. Там изображено, как кентавры нападают на свадьбу и утаскивают несколько девушек (и даже одного юношу). У Маши та же композиционная схема, только вместо кентавров фавны. Грубо говоря, козлы. Но одетые в береты и шарфы. Они напоминают серьезных членов Союза художников, которые притесняют молодых художниц, а некоторых откровенно лапают.

Мария Сивкова, Вернисаж

«Вернисаж», Мария Сивкова, 2019. Холст и акрил, 60x160.

Фото предоставлено Екатериной.

— И в экспликации так же смело было написано?

— Да, мы объяснили проблематику: взрослые художники не воспринимают молодых, как равноправных членов арт-сообщества. Пытаются под разными предлогами затащить женских представительниц на позирование в студии. Ну, или просто оскорбить. В этой же тематике в «Рюмочной» Зюзино сейчас висит картина Маши Сивковой «Демонтаж выставки», аллюзия на классический сюжет живописи Старых мастеров «Сусанна и старцы». Если присмотреться, то на холсте есть текст, который взят из тех сообщений, которые ей пишут эти люди. Советуют борщ варить, например.

— Она не умеет?

— Я не знаю, но, по их мнению, должна уметь.

Мария Сивкова, Демонтаж выставки

«Демонтаж выставки», Мария Сивкова, 2019. Холст и акрил, 60x60.

Фото: Михаил Кузнецов.

— Но «Фем-Ризома» была феминисткой выставкой?

— Нет. Хотя там принимали участие не только молодые участницы, но и те, кто давно занимается, например, феминистским артом. Но экспозиция, в общем, была о женском искусстве.

— Феминистское и женское искусство, это разные вещи?

— Скорее всего, да. Феминизм – это борьба за права женщин. По моему мнению, это не стоит воспринимать как нечто большее. Так что наша выставка была связана именно с женским высказыванием. Может быть, изначально была какая-то иная идея, но в процессе подготовки я спрашивала о взглядах художниц. Получилось, что особо феминисток-то и нет. Ну, ладно, решили показывать женский взгляд. Ведь он не обязательно должен быть феминистским.

— То есть, вы не за авторок?

— Я уважаю человека в принципе. Если ему вот прямо надо использовать феминитивы, то мы напишем. Я не борюсь за права каких-то конкретных групп, но определенно высказываюсь за права всех угнетаемых. И если человек хочет писать свою должность, используя феминитив, ну, что, его за это обижать нужно, что ли? Да и так проще, а то какой-нибудь король Таиланда женится на своём генерале. И сиди, думай, что это всё значит.

— Мы недавно публиковали интервью с Лизой Неклессой, она говорит то же самое, только в её примере «журналист разводится с актёром из-за романа с режиссёром».

— Так она же наш человек, она участвовала в «Фем-Ризоме». Причём, с ней случилась смешная ситуация. В её работе были вышиты формы фаллосов, но их тоже почему-то не подвергли цензуре. Но мы закололи булавками два из трёх на всякий случай. Потом эти булавки как-то отвалились, но никто из посетителей и администрации никаких протестов не выражал. Так что, главное, чтобы люди друг друга понимали. В том числе и с помощью феминитивов.

Лиза Неклесса, феминизм

«Мужчина - украшение нашей жизни», Лиза Неклесса.
Белым отмечены места, которые закололи булавками.

Фото предоставлено Екатериной.

— И с помощью выставки в кафе «Новый формат»?

— Да, после «Фем-Ризомы» мы занялись следующим проектом. Но к тому моменту я уже три года пыталась договориться с площадкой.

— Почему именно с этой?

— Помещение просто идеальное. Это подвал без окон, но с хорошим освещением. Для экспонирования живописи лучше условий не придумаешь. Место так и просится стать локацией для выставки. Да ещё и рядом с метро. Я заходила каждый раз, а там висела какая-то рыночная дрянь с попугаями. Такое пространство пропадало.

— Но, в конце концов, договорились?

— Да, у них была мотивация – они недавно открылись после ремонта, нужна была выручка. Изначально мы хотели небольшую выставку, но из-за финансового аспекта решили сделать большую. Так мы увеличивали вероятность, что придут друзья художниц, и мы выполним договоренности с заведением. Стали придумывать тему. Как раз тогда горел Собор Парижской Богоматери, Франция была на слуху. Поэтому мы выбрали стилизацию под французское кафе. В то время Алёна Солнцева вела у меня семинары по арт-критике в магистратуре РГГУ (кафедра кино и современного искусства). Нашу идею она разбила в пух и прах. Сказала, что русским такое не нужно.

— Почему?

— Она очень хорошо объяснила. Современное искусство во Франции зарождалось как протест против сытой буржуазной жизни. Богачи ходили смотреть на искусство в кабаки, тем самым протестуя против гламурной жизни. У нас в России ситуация была противоположная. Ходить далеко за трэшом не было необходимости. И люди хотели, наоборот, сходить в красивое место и отдохнуть без мата и мордобоя. Я согласилась и начала думать, что же в России было своё родное и красивое. Вспомнила передвижников. Как раз они и были первым самоорганизованным движением горизонтального формата.

— Но просто повторять название было неинтересно.

— Именно, но сложно было не заметить, что среди передвижников не было женщин. Так почему бы этот пробел не восполнить? Актуально, интересно и в современной тенденции восполнять пробелы. Особенно, в гендерном вопросе. Посмотрела в интернете, что такого слова никогда не было. А это ещё один плюс. Любой искусствовед считает честью ввести новое понятие.

Милана Ювента, Pussy Riot

«Pussyriot», Милана Ювента. 2014. Деревянная панель и акрил, 50x50.

Фото предоставлено Екатериной.

— И вы решили воплощать идею в жизнь?

— Да, на помощь я позвала Милану Ювенту. Одна бы точно не справилась, потому что в кафе нужно было делать арт-пространство с нуля, а у Миланы был богатый внеинституциональный опыт. Она создала интернет-сообщество Open Mind Gallery. К тому же, она единственная моя знакомая, которая выставлялась в Лувре. Мы с ней, как и со многими другими, познакомились на Glich-фесте (сейчас организаторы делают проект Soldout Gallery — Flaneur), и потом пересекались на разных выставках и аукционах, один из которых она организовывала. На «Фем-Ризоме» Милана показывала картину с Pussy Riot. Их, кстати, тоже не распознали. Так что, мы начали работать в тандеме кураторов. Я пишу тексты, а Милана занимается дизайном и афишами. Ну, кроме первой картинки для «Передвижниц». Ей я горжусь, потому что сама сделала, а в графическом дизайне я не очень хороша.

Передвижницы, Екатерина Бочарова

Афиша к выставке «Передвижницы».

Дизайн Екатериной Бочаровой.

— Объясните?

— Это фото главного фасада Третьяковской галереи, который как бы расписан граффити. Эту галерею основал купец Третьяков, который был главным коллекционером передвижников. Очень много их работ сосредоточено именно в главном здании Третьяковки. А мы, передвижницы, как бы «захватываем» это пространство своим современным искусством.

— Амбициозно. Для «Нового формата» афишу делала уже Милана?

— Да, как мы и планировали, выставка получилось достаточно большой, в ней участвовали 18 художниц. Милана, кстати, ещё сделала каталог и теперь к каждому проекту мы делаем каталоги в PDF. Народу тоже было много, так что мы хорошо погуляли и сделали кассу. Всё было душевно, но были шероховатости. Опытные кураторы сказали, что текст хороший, но визуальный материал не совсем подходящий. Скорей всего, это произошло из-за усталости после моих сражений в Митино. Хотелось чего-то минимально пугающего и максимально бытового. Поэтому выставили достаточно нейтральную сборную. Но я не отчаиваюсь и сравниваю себя с Филиппо Томазо Маринетти, основателем футуризма. Он сначала написал манифест, а работы начались появляться только лет через пять.

Передвижницы, Автопортрет

Афиша к выставке «Автопортрет: женская версия».

Дизайн Миланы Ювенты.

— Но главное, что у вас появилось имя?

— Да, выставка носило одноименное название. Мы осознали себя арт-группой в общем чате фэйсбука, потому что до этого даже не все были знакомы. Нас начали воспринимать как женскую арт-группу, хотя прямым текстом в наших документах нигде не было об этом сказано. Но девочки были не против такой концепции. Тем более, выставка «Передвижницы» многим понравилась. За полтора месяца мы получили конкретные предложения о сотрудничестве. Создание арт-группы было неминуемо.

— И что решила демократия?

— Проголосовали за тему «Автопортрет». У нас нет ни спонсоров, ни грантов, ни господдержки. Это создает определенные сложности при подготовке. Я знала директора известной зюзинской «Рюмочной» Виктора Пузо, к тому же в гости к нам приходили Михаил Рубцов и Алексей Клепиков из арт-группировки «Зюзинские». А их коллега Юляша Срульнег экспонировалась на наших выставках. Так что всё говорило о том, что нам нужно выбрать именно это место.

— Не слишком брутальное место для женского искусства?

— Отличное место. Потому что интересно посмотреть на женскую арт-группу именно в «мужском» месте.

— Я видел, что вы даже проводили там арт-баттл?

— Да, это ещё один демократический момент. На открытие мы всегда проводим соревнование. Кто выигрывает, получает возможность участвовать в следующем проекте. Например, на совместной выставке «Чижи: перезагрузка» баттл выиграла Евгения Шарвина.

— А из чего состоит баттл?

— Приходят портретисты, находят любого человека и рисуют его. Мы фиксируем портретируемого и результат на фото. Далее публикуем это в интернете, а люди голосуют. Просто и ясно. Я, кстати, вообще за понятное искусство. Если оно не понятно, то, может, это и не искусство, а другой культурный феномен. Если вы, например, повесили крючок и положили на пол простыню, может быть, это просто иллюстрация вашего научного исследования?

— А кто выиграл в Зюзино?

Харитон Круглов. Он одержал победу технически. Соперник отказался, потому что хотел делать что-то совершенно абстрактное. Но у нас чёткие правила – использовать графические техники. Не надо перформансов и инсталляций, нужно лицо на бумаге.

— То есть выиграл молодой человек?

— А почему нет? Я против гендерной сегрегации, я за гендерную гармонию. Он выиграл же не членство в «Передвижницах», а возможность коллаборации с нами.

— А существует отличия мужского от женского автопортрета?

— Да. Но это не мои мысли, есть исследования на эту тему. Женский портрет чаще всего не социальная авторепрезентация, а именно личная история. Хотя всё, что делает художник, это в какой-то степени автопортрет. Появление такой практики связано с изобретением зеркал. А современный художник как зеркало отражает всё, что вокруг него происходит.

— На выставке много тёмных сторон существования.

— Какая жизнь, такие и автопортреты. У нас не было никогда в концепции темы некрофеминизма. Хотя, если посмотреть, то у нас присутствуют какие-то русалки и мертвые женщины. Но художницы не знали, что делают другие участницы группы. Жестких критериев вообще не было. А в Санкт-Петербурге «Ребра Евы» проводят как раз выставку на эту тему. Мы решили отправить нашу групповую работу туда, собрали фото всех работ, сделали магический коллаж. Если что, он защищает от неправомерного закрытия галерей и от злой интерпретации.

Некрофеминизм, Передвижницы

Коллаж от «Передвижниц» для «Рёбер Евы», 2019.

Фото предоставлено Екатериной.

— Вы хотите своим творчеством показать именно женскую авторепрезентацию?

— Да, это компенсация мужского искусства. Потому что его много, а женского не очень. И мы только в начале своего пути, пытаемся понять, чем всё-таки мы отличаемся. Кураторская деятельность не зациклена на экспериментах. Есть место исследованию. Я смотрю на реакцию людей, подтверждаю или опровергаю предположения. В Зюзино, например, у нас есть фаворитки. Я это ожидала и это подтвердилось.

— Все ваши работы можно увидеть в онлайн-каталоге. А мы можем сейчас обсудить те, которые мне понравились?

— С удовольствием.

Передвижницы, Милана Ювента

«I know that I know nothing», Милана Ювента, 2019. Холст и акрил, 100x100.

Фото Михаила Кузнецова.

— Это Милана Ювента. Я всё время говорю ей, что обязательно нужно сделать персональную выставку. Она экспериментирует как с фигуративным, так и с абстрактным искусством. Её сейчас опубликовали в американском каталоге по абстракции. И это не случайно, потому что у неё работы действительно западного образца. Чтобы понять эту картину, надо увидеть всю серию. У неё есть свой язык, и с его помощью художница рассказывает полноценные истории. Надо ей, всё-таки, персоналку, это точно.

Передвижницы, Анастасия Масловская

«Мандала - внутренняя ссылка», Анастасия Масловская, 2019. Холст и масло, 70x70.

Фото Михаила Кузнецова.

— Это Анастасия Масловская. Занимается сейчас digital-артом и виртуальной реальностью. Она делала перформанс «Виртуальный образ жизни» в Instagram на выставке «Фем-Ризома». Через QR-код можно было посмотреть, что она делает (она весь день переодевалась, делала макияж и т.д.). Ещё она была куратором в проекте «Пейзаж Y». На этой картине она изобразила себя в очках виртуальной реальности, а вокруг ней пробоины виртуального мира. Это немного об эскапизме.

Передвижницы, Владислава Романова

«Автопортрет», Владислава Романова, 2016. Холст, 70x50.

Фото Михаила Кузнецова.

— Эту работу многие хотели купить, торговались. Это Владислава Романова, которая в первой выставке не смогла поучаствовать. На картине история из её жизни. Оригинал находится в частном собрании Лизы Трубниковой. В 2016 году художница попала в аварию, после которой некоторое время находилась в коме. Пока она лежала, к ней приходил именно этот образ. И многим он нравится. Надо ей посоветовать, чтобы она футболки сделала. Я за демократичное искусство. Не можешь картину за десять тысяч купить, купи футболку за тысячу.

Передвижницы, Ася Шеина

«Автопортрет в глубине», Ася Шеина, 2019. Холст и акрил, 120x120.

Фото Михаила Кузнецова.

— Это Ася Шеина. У многих в арт-группе есть крутое академическое образование. Например, у Аси. Она с факультета «монументальной живописи» в Мухе. Ася - это наш Андрей Рублёв. Все зарабатывают на жизнь по-разному, а она расписывает церкви. Не только их, но основные заказчики оттуда. Мне кажется, она себя изобразила на лесах. В таком положении она работает часами и днями. Может быть, становится зелёной, как русалка.

Передвижницы, Антжелина Аганина

«Материнская счастье», Антжелина Аганина, 2019. Холст, масло и смешанная техника, 90x60.

Фото Михаила Кузнецова.

— Это Антжелина Аганина. Она питерская акционистка. У неё была акция «Роды на Дворцовой» совместно с Tom Va. Он ещё в трусах ходил по Третьяковке потом. Вот они собрались и родили новое искусство. Потом была акция в Эрмитаже. Там находится «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи. Она грудью кормит ребёнка. Когда старшему сыну Антжелины исполнился месяц, она пришла в Эрмитаж и начала кормить маленького Колю возле картины. Она хотела найти ответа на вопрос «Почему Мадонне можно, а мне нет?». В её работах часто можно увидеть тему счастья материнства. Она сравнивает мать-художницу и мать троих детей.

Передвижницы, Автопортрет

Афиша к выставке «Автопортрет на фоне реальности».

Дизайн Миланы Ювенты.

— Спасибо за небольшую экскурсию, а что за выставка у вас в Зверевском центре современного искусства?

— Мы так тщательно готовились к «Автопортрету», что у нас получилось целых две выставки. Мы решили разделить - в Зюзино живопись, то есть «Автопортрет: женская версия», в Зверевском - всё остальное.Там как раз будут перформансы, инсталляции, видео-арт. Поэтому это часть будет называться «Автопортрет на фоне реальности». Так что приходите в гости с 5 по 12 ноября.

Спасибо за прогулку с Flaneur Moscow.


Автор — Михаил Кузнецов — главный редактор Flaneur Moscow.