Айдан Салахова — Insta | FB | Сайт

 

Куратор Марина Фёдоровская взяла интервью у Айдан Салаховой. Событие состоялось в Инстаграме в рамках серии прямых эфиров, которую организовала галерея «ГУМ-Red-Line». Все герои - художники, которые участвовали в первой выставке галереи «Одна семья», прошедшей в прошлом году на первой линии универмага. Flaneur публикует самое интересное из интервью.

Марина: Ты одна из первых, кто сообщил миру, что COVID19 - это не научная фантастика. Как ты себя чувствовала, когда попала в больницу?

Айдан: Я попала на карантин в больницу Царицыно, потому что два пассажира из моего самолёта оказались заражены. Но я хорошо провела две недели в палате. Не понимаю, когда люди жалуются на то, что сидеть дома ужасно.

— Я видела, как ты занималась йогой каждый день.

— Да, скучно не было. Быть с собой, это в принципе не скучно. Художникам в этом плане легче переносить карантин. В отличие от людей, которые не знают, чем себя занять на досуге, кроме сериалов.

— Все привыкли, что утром уходят на работу, а вечером возвращаются домой. У художников день проходит наоборот. Что ты делаешь, когда хочешь потанцевать или пообщаться с друзьями?

— Сейчас мне не хватает ночных клубов. По людям я не особо скучаю. С удовольствием пользуюсь FaceTime и могу красить картину, пока фоном кто-то говорит. Я не очень хочу выходить из самоизоляции, потому что сейчас у меня много времени для творчества. Ещё бы раз в неделю в ночной клуб сходить и будет здорово.

— Вопрос от Лады: почему мы ещё не видели работ о твоём карантине?

— Сейчас я как раз начала живопись по эскизу, который делала в Царицыно. В итоге получится необычная для меня серия. В процессе я поняла, что первую картину для неё я нарисовала ещё в январе. Это обычное дело, потому что между проектами я обычно делаю паузы и пишу абстракции или обнажёнки. Если посмотреть на эту картину, то в верхней части увидите нечто голубое над чёрным горизонтом. Я доставала своего сына и друга с вопросом: «Что я такое пишу? Объясните, что у меня в голове».

— Такого обычно не бывает?

— Нет. После Царицыно я вышла и начала писать такую живопись. И она просто совпала с тем, что я делала в январе. Очень странная и нетипичная серия. Понятия не имею, что за голубые абстарктные капли я изобразила. Что-то одновременно пугающее и чистое.

Марина Фёдоровская

Марина Фёдоровская

— Ещё вопрос от Лады: какую роль для художника играет стиль?

— Для меня он играет большую роль. У меня всё должно быть гармонизировано: интерьер и одежда, то, что я пишу, и то, что я пилю. Я не могу находиться в пространстве, которое коробит меня эстетически. Я сразу хочу убежать. Вижу, задают вопрос о стрижке. Отвечаю: это самый удобный вариант для скульптора. Во-первых, волосы уже седеют, и их нужно красить раз в две недели. Во-вторых, в Италии сложно найти парикмахера, который бы делал такую же причёску, что была у меня раньше. В-третьих, скульптору нужно всё время вымывать мраморную крошку из волос. Поэтому я просто их сбрила.

— Когда нет вдохновения, чем наполняете жизнь?

— Те, у кого есть арт-образование, привыкают к тому, что вне зависимости от вдохновения, нужно пахать. К тому же оно нередко приходит во время работы. Нужно не забывать про старые проекты и заканчивать их. Пока вы это делаете, могут прийти новые идеи. Прямо как в спорте. Сначала заниматься не всегда хочется, но во время тренировки желание приходит. К вопросу о вдохновении. У меня вчера на даче сломался котёл, и меня достали рабочие. Я собиралась делать графику, но поняла, что моё агрессивное настроение не даст мне сделать что-то лирическое. Я взяла болгарку и пилила мрамор шесть часов. Хотя и не планировала.

— Юлия спрашивает, нужно ли сейчас вдохновлять аудиторию на поддержку художников?

— Когда общалась с коллегами, то слышала радость от того, что в карантин не нужно будет отвлекаться на общение. А с другой стороны: «кому нафиг нужно это искусство в кризис?». Сиди, спокойно твори, конечно, только это никому не нужно. Потому я очень благодарна Максиму Боксеру за группу «Шар и крест»* в Фейсбуке. Меня пригласили туда, и в первую неделю я только покупала. Потом подумала выставить свою графику по более низкой цене. Это хорошая идея, когда художники покупают друг у друга. У меня недавно мой студент-выпускник купил работу, затем я купила у него две. Я как раз давно мечтала завесить дачу маленькими графическими картинками. Работ 100 я продала, работ 35 купила. Теперь жду конца карантина, чтобы поехать в IKEA за рамками.

* Шар и крест - закрытая группа в Фейсбуке, пишет Москвич Mag, которую никак нельзя найти — только зайти по прямой ссылке. Там можно купить произведения в том числе известных современных художников всего за пару тысяч рублей. Правила строгие: работы на бумаге должны стоить до 5000 рублей, на холсте — до 10 000 рублей. Тем авторам, которым удалось продать три работы, придется одну купить, чтобы оставаться в группе.

От редактора

— Ты покупаешь работы молодых художников?

— Да, в группе «Шар и крест» я стараюсь покупать неизвестных мне авторов. Есть много хороших ребят из регионов.

— Как ты воспринимаешь тех, кто старается тебе в какой-то мере подражать?

— Ну, все художники всегда делают обнажёнки. А сейчас такое время, что можно их продать. Люди не очень хотят покупать живопись, хочется чего-то более лёгкого. Я не коллекционер, я собиратель.

— Спрашивают, как ты оказалась в спектакле «Кармен»?

— Мне позвонил Паша Каплевич (ред. - продюсер) и сказал: «Я хочу, чтобы ты была художником в «Кармене». Я ответила: «Паша, ты же знаешь, я ненавижу театр, я туда не хожу. Как ты можешь мне такое предлагать?». Но он меня убедил, что именно для этой постановки я буду хорошим художником. И я рада этому опыту. Не знаю, как насчёт будущего, но эта постановка мне подошла. Диденко (ред. - Максим, режиссёр) сказал, чтобы я делала то, что я хочу, а он оттолкнётся от моего решения. И когда я это поняла, то очень удивилась.

— Тема, которую ты поднимаешь в своём творчестве, называют темой гендера. Но мне кажется, что это не совсем так, просто модное слово. На самом деле ты поднимаешь вопрос сакральности женского тела, когда необходимо закрывать то лицо, то волосы, то ещё что-нибудь. Это делает женщину тотемом, а тело – предметом культа.

— Когда вы себя закрываете, то внутри ощущаете некую свободу от социальных рамок и установок. Все штампы - хотя, я бы сказала, гвозди - вонзаются вам в голову с детства. Мальчик так должен, девочка так должна. И только закрывшись от социума, ты можешь по кусочкам вернуть свою внутреннюю свободу. В патриархальном обществе женщина тотально живёт не своей жизнью. И не понимает, что она хочет. Если покопаетесь в женских головах, даже самых прогрессивных, то найдёте большой набор штампов. С этой кашей можно разобраться, только закрывшись в самоизоляции. Так что, мир давно должен был встать на паузу.

— Спрашивают, где тебе больше нравится: в Италии или в России?

— В Италии нравится делать скульптуры, живопись – в России. Совмещать это сложно. Если днём работаешь с болгаркой, то вечером могут трястись руки. И мне приходиться выбирать, хотя хочется всё и сразу.

— Спрашивают, какие главные метаморфозы 21 века? Что меняется?

— В этот кризис я всё время думала про художников, которые работают с ассистентами. Что же они будут делать в карантин? Поэтому вперёд выйдут художники, которые творят без коллектива.

— Как бы вы хотели, чтобы ваши работы влияли на людей? Есть ли в них какой-то скрытый посыл для девушек?

— В 2012 году, когда ММОМА делали мою персональную выставку, ко мне подошла женщина и сказала: «Большое спасибо». Я не знала за что. Она ответила: «Я не понимаю до конца, что здесь выставлено. Но когда я смотрю на эти вещи, что-то во мне происходит. Пока я не могу это сформулировать». Мне всегда очень приятно, когда то, что я закладываю, начинает подсознательно действовать на зрителя. Это для меня главный результат. Когда человек идёт от одной работы к другой и погружается в мою канву мышления.

— Какие тенденции замечаете, когда преподаёте?

— Я преподаю с третьего по шестой курс. Я узкий специалист. На Западе я бы не смогла преподавать, хотя меня и приглашали в Академию Каррары (ред. - в итальянском городе Каррара у Айдан своя студия). Но я человек, закончивший Суриковский институт. Поэтому знаю ситуацию, когда ты классически образован, но не знаешь, что делать с этим образованием. Я могу за полгода поправить мозги студентам, заточенным под ремесло, а не под современное мышление. Правда, в западных академиях тоже нет идеала. Они умеют думать, но руками делать не умеют. Надо соблюдать баланс.

— В течение четырёх лет я, Игорь Казаков и команда Bosco Magazine выпускали журнал. Мы делали обложки с современными художниками. Начали с Дубосарского, продолжили Куликом и Пепперштейном. Всего 16 человек. Ты сделала для нас замечательную обложку: с одной стороны цветок, с другой – жезл. Это было невероятно сильное высказывание. Ты приняла участие в большой выставке «Одна семья» в прошлом году, где выставились 15 художников из 16. А как у тебя выстраивались отношения с родителями?

— Когда ты рождаешься в семье художников, то видишь, как дома все рисуют. До 12 лет я думала, что так происходит у всех. Для меня было большим открытием узнать, что это не так. Я тоже всё время рисовала, но хотела быть биологом и изучать генетику. Я получала награды по физико-математическим олимпиадам и проходила вне конкурса в школу с этим уклоном. Но захотела в биологическую. С ней не получилось, потому что нужно было знать английский язык, я знала немецкий. И меня отправили в художественную школу. Я себя успокаивала, что пока порисую, а потом поступлю на биофак. Но как-то затянуло.

Айдан Салахова, Bosco Magazine

Обложка для Bosco Magazine от Айдан Салаховой.

— Когда ты вдруг решила открыть галерею, как отреагировала семья?

— Когда мы хотели открыть кооператив, папа не понимал, зачем это нужно. Мы зарегистрировали «Первую галерею» в 1988 году с Евгением Миттой, Александром Якутом и Михаилом Круком, а открыли в 1889. Моих родителей слово «кооператив» пугало. Потом всё понравилось. Папа всегда был корректен к моему творчеству. Он однажды возглавлял комиссию семнадцатой молодежной выставки в Манеже. Я сдала туда картину «Стальной оргазм на оранжевом фоне». Все спрашивали его, принимать или не принимать мою картину с таким названием. Он посмотрел и дипломатично сказал: «Ну, наверное, девочке замуж пора».

— Есть ли у тебя произведение, которое ты не продашь ни за какие деньги?

— Я сильно люблю некоторые мои работы, но через какое-то время всё равно продаю. Ко мне приходят новые идеи, а для них нужен новый мрамор. Так что с работами приходится расставаться. Бывают ситуации, когда клиент хочет купить одно из моих ключевых произведений, но я не хочу продавать именно ему. Потому что мне кажется, что как родитель он моим детям не подходит.

— Такое, правда, было?

— У меня была скульптура женщины, которую я выставляла на Венецианском биеннале. Мне предложили хорошую цену за неё, торговались, но я не хотела отдавать. Почему-то в моей голове возникла мысль, что я должна сделать ещё двух женщин. Более того, все они должны стоять в Эмиратах. В итоге их стало три, но все хотели купить только по одной. Работами заинтересовалась Марианна Сардарова. Почему-то я и ей не хотела отдавать скульптуры, но вдруг она сказала, что поставит их у себя дома в Дубае. Я сразу сделала большую скидку и поняла, что мои женщины будут находиться в красивом доме и в надёжных руках. Теперь когда я приезжаю на Art Dubai, хожу к Марианне пить чай и видеться со своими девочками.

— В комментариях пишут, что ты создаёшь впечатление жизнерадостного человека.

— Это не просто впечатление, это действительно так. Хотя до 45 лет, мне кажется, я не была жизнерадостной. А потом начала заниматься тем, чем хотела, и сейчас довольна. Я, например, каждый день радуюсь, что у меня нет галереи. (ред.  - Салахова закрыла галерею "Айдан" в 2012 году)

Спасибо за прогулку с Flaneur Moscow.


Автор — Михаил Кузнецов — главный редактор Flaneur Moscow.